Ничего оригинального в голову джастби пока не идет, но не беда. Располагайтесь поудобнее, господа. Здесь будут выложены не только мои фанфы, но и стихи, которые рождаются уже быстрее долгожданных прод. Всем приятного утра, дня и ночи :з
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:10 

"Багровый портрет"

"Эротика - это искусство, а порнография - это жизнь" (с).
Автор: justbe (AfraidOfWords)
Название: "Багровый портрет"
Глава: 1
Бета: Tamina
Дисклеймер: Masashi Kishimoto
Рейтинг: R общий, планируется NC
Пейринг: Сасори/Дейдара, Сандайме/Сасори(намеки)
Жанр: мистика, ангст, десфик
Размещение: с моего разрешения
Статус: в процессе
Размер: миди(наверное, еще не решил)
Саммари: порой человек, больной шизофренией, перестает различать реальный мир и выдуманный, поэтому вымышленные образы порой плавно переходят в действительность, не давая понять, что есть что
От автора: музыкальный фон - Two Steps From Hell - Lost In Las Vegas
Варнинг(предупреждение): AU, OOC, слэш

Насколько далеко может зайти сознание человека, выпущенное из рамок приличия и повиновения законам общества? Намного дальше, чем ты себе можешь представить. Что сковывает человека на протяжении всей жизни? Всего лишь какие-то правила, придуманные задолго до его рождения, и совесть, изредка подающая голос из недр захламленного разума. А что, если настоящая личность человека вовсе не та, которую он выставляет напоказ? Что, если сам человек скрыт где-то внутри, между душой и сердцем? Там, где его никто не сможет увидеть или задеть? Макромир, скрытый в самой глубине микромира и не дающий познать себя. Да, такое возможно. Но возможно и то, что эта самая тайная личность может раскрыться из-за болезни, которой будет награжден человек ближе к середине своего жизненного цикла. Живой мир – это вовсе не простая совокупность природной красоты и науки, а очень сложная и многогранная система, разнообразившая саму себя такими экземплярами, что тебе и не снилось. Но что, по сути, представляет собой обычный человек? Всего лишь пустышка, иногда наполняющаяся мусором мыслей и чувств. Но ведь не все люди похожи друг на друга, каждый человек имеет свою отличительную черту, способную либо возвысить его над остальными, либо сровнять с плинтусом, зачастую опустив даже ниже него. Вся эта сложная система мыслей и доводов, вытекающих один за другим и имеющих ряд последствий в мире действительности, богато напичканном исключениями, озвучена здесь лишь для того, чтобы представить тебе одного человека.

«Оранжевый…нет, даже не оранжевый…светло-персиковый, вот так…контур…он должен быть тонким…одна сплошная черная линия…»

Спокойно, мой друг, не бойся, входи. Это всего лишь мысли человека, которого я хочу тебе показать. Осторожно прикрой за собой дверь, стараясь не отвлечь его от работы.

«А здесь нужен темно-бордовый…и ослепительный желтый, как во время восхода…и лазурный…как чистое небо, отражающееся в глади океана…»

Оглядись, ты впервые в подобном месте. Вдоль стен рядами стоят картины, на рамах которых успела осесть ровным слоем пыль, запах масляной краски, наполняющий все помещение; так тихо, что слышно, как проходится по холсту кисть, оставляя за собой яркий след. Художник терпелив: плавные движения кистью, глубокое и ровное дыхание, морщинка, легшая на лбу от напряженного сосредоточения. Ярко-красные крашеные пряди, в полумраке отливающие бордовым, спадают на лоб, гармонично сочетаясь с глубокими карими глазами, взгляд которых устремлен на картину, преобразовывающуюся под движениями кисти.

«Всего пара штрихов…и работа окончена…всего чуть-чуть…»

Рука, непроизвольно дернувшись, повела за собой кисть в совсем другом направлении, испортив всю картину. Карие глаза на миг остекленели, чуть расширившись, кисточка выпала из разжавшихся пальцев, нарочито медленно достигнув пола. За время, пока инструмент покидает руку художника, позволь показать тебе удивительную метаморфозу: умиротворенное юношеское лицо вмиг искажается злобой, в глазах застывает огонек, не предвещающий ничего хорошего, и через несколько секунд, когда кисть касается пола, полотно рвется под острием ножа, которым счищают застывшую масляную краску с поверхности тюбика.

- Все напрасно, напрасно! Мне никогда не создать идеальной картины! Шедевра, который пробудит даже в черством человеке какие-то чувства! – дикий крик юноши эхом разнесся по всей квартире, исчезнув в самой отдаленной комнате. Холст с неудавшимся рисунком полетел в стену, а вслед за ним и мольберт, треснувший при соприкосновении с твердой поверхностью.
- Я неудачник! Я ничего не умею! Тогда какого черта ты до сих пор держишь меня тут?! Какого черта я еще не в аду у дьявола?! – парень с остервенением выкрикивал предложение за предложением, с ненавистью уставившись в потолок.
«Ты не должен останавливаться на достигнутом. Посмотри вокруг себя, ты создал уже очень много картин, и среди них есть работы, которыми ты должен гордиться».
Юноша вздрогнул, медленно повернувшись лицом к стене, на которую мягкой тенью лег полумрак. В углу угадывался смутный силуэт человека, но художнику и не нужна была определенность: он знал, кто это.
- Это все ложь! Ты специально приходишь ко мне после своей смерти, чтобы посмеяться над бездарным учеником, который ничему не научился у своего великолепного учителя! – с яростью крикнул парень, шагнув к окну и резким движением раздвинув занавески.
Мастерскую залил мягкий солнечный свет. Тяжело вздохнув, юноша открыл окно, выглянув наружу.
- Будь ты проклят, Сандайме! Почему ты преследуешь меня… - прошипел парень, присев на подоконник и взглянув на лениво проплывающие облака на синем полотне неба. Вздохнув, Акасуна вынул из кармана рубашки упаковку таблеток.

«Врач говорил, что в день нужно принимать не меньше трех таблеток, если будут посещать галлюцинации…»

Парень посмотрел на две белые таблетки, лежавшие на его ладони.

«Ничего не случится, если я их не выпью. Не смертельно».

Прислонившись лбом к окну, Сасори прикрыл глаза, устало выдохнув: на протяжение последней недели он очень плохо спал.

- Сасори, сколько раз можно повторять, что эти два цвета не могут быть рядом друг с другом? – укоризненно произнес мужчина, глядя на холст с рисунком своего подопечного. Сам горе-ученик стоял рядом, понурив голову и выслушивая очередную нотацию о незнании сочетаемости цветов. Оба стояли на небольшом холмике, покрытом изумрудным ковром мягкой травы, которая была довольно приятна на ощупь. Ветер, спокойно гуляющий по окрестностям, развевал длинные прямые волосы учителя, собранные в хвост на затылке.
- Ты меня понял, Сасори? – мужчина, наконец, закончил свою долгую речь и присел на корточки перед десятилетним мальчиком с огненно-рыжими волосами, с грустью уставившимся на свои ботинки.
- Да, учитель Сандайме, я все понял, - повторил паренек, кивнув головой, стараясь не смотреть в глаза своему наставнику.
- Почему ты так боишься на меня взглянуть? – мужчина рассмеялся, приподняв голову Сасори за подбородок. – Тебе нечего бояться, я не причиню тебе вреда.
Акасуна все же посмотрел на учителя и будто потерялся во времени: чужые глаза затягивали, заставляя смотреть на себя как можно дольше, словно гипнотизируя.
- Ты не закончил свой рисунок, Сасори, - тихо проговорил Сандайме, глядя на своего ученика, чьи губы были буквально в нескольких миллиметрах от его собственных.
- П-простите, - щеки мальчика вспыхнули ярким румянцем, и Акасуна спешно повернулся к мольберту.
Сандайме еще несколько минут сидел на корточках, наблюдая за действиями своего ученика. Сасори чувствовал на себе пристальный взгляд учителя, что создавало напряженную атмосферу в абсолютной тишине.
- Пора заканчивать, Сасори. Нам еще обратно идти, - проговорил мужчина, поднявшись на ноги и взглянув на солнце, потихоньку закатывающееся за горизонт.
- Да, учитель.
«Когда-нибудь ученик превзойдет своего учителя, но это будет еще не скоро, я надеюсь».

«Акасуна!» - по комнате эхом разнесся шепот нескольких голосов, заставивший Акасуну проснуться, и в ту же секунду послышался настойчивый стук в дверь квартиры.
- Странно, я не жду гостей… - с удивлением произнес вслух Сасори, спрыгнув с подоконника и направившись к входной двери. – Кто там?
Ответа не последовало. Решив, что звук ему померещился, красноволосый развернулся и направился обратно в комнату. Стук в дверь снова повторился, но на этот раз Акасуна не стал дожидаться ответа, а открыл дверь, застыв на пороге. Перед художником стоял незнакомец, поражавший своей красотой с первого взгляда: длинные светлые волосы были собраны в хвост, но отдельные пряди по обеим сторонам лица спускались на плечи, глаза небесно-голубого цвета лукаво смотрели на приросшего к полу Сасори, а губы были чуть приоткрыты, словно блондин хотел что-то сказать.
- Я могу быть чем-то полезен? – выдавил из себя Акасуна, жадно рассматривая незнакомца.
- Да, я ищу Сасори Акасуну, - блондин глянул в блокнот, который держал в руке. – По-моему, этот адрес.
- Ну, допустим, что это я, - красноволосый склонил голову на бок, поймав хитрый взгляд парня. – И что же вам от меня надо?
- Я хотел бы сделать у вас заказ, господин Акасуна, - начал блондин, но его быстро прервали.
- Я не занимаюсь частными заказами, извините, - отрезал художник, закрывая дверь.
- Господин Акасуна, - красноволосый уставился на ботинок незнакомца, стоявший в проеме между дверью и рамой. – Я смогу предложить вам условия, от которых вы не сможете отказаться, поверьте.
- Какие условия? – нахмурился Сасори, все же открыв дверь настежь.
- Ну, неужели важные разговоры ведутся на лестничной площадке, да к тому же на пороге? Вы так неосмотрительны, господин Акасуна, - ехидно заметил блондин, сверкнув глазами.
Скрипнув от негодования зубами, красноволосый втянул парня в квартиру, закрыв за ним дверь.
- Знаете, вы довольно наглый! У меня совершенно нет времени! – сокрушался Сасори, повернувшись к блондину, но тут же умолк, завороженно глядя, как тот поправляет прядь волос, выбившуюся из общего хвоста.

«Он божественно красив… Впервые встречаю такого человека».

- Так что за заказ вы хотели оформить? – напомнил Акасуна после минутного молчания.
- Ах да, я хотел бы, что бы вы нарисовали мой портрет, - ответил блондин, разглядывая мастерскую, которая виднелась за дверью в коридоре, где оба и стояли.
- Что? Портрет? Ну, хорошо. Будут какие-то особые пожелания? – спросил Сасори, предчувствуя подвох.
- Да. Это должен быть потрет моего обнаженного тела, - блондин чуть улыбнулся, видя смятение на лице художника, попавшего в неловкую ситуацию.
«Почему именно я? Я же не так знаменит, черт бы его побрал! Откуда ты вообще взялся?! Я даже имени твоего не знаю!»
- Ох, я даже забыл представиться, прошу извинить меня за такую оплошность, - незнакомец слегка улыбнулся. – Дейдара Тсукури. Или просто Дей, как вам будет угодно.
«Ну, отлично, я могу уже называть его как угодно! И почему мне это все кажется до ужаса странным?»
- Так вы принимаете мое предложение или нет? – поинтересовался Тсукури.
«И что мне делать?..»

Итак, я показал тебе человека, о котором до сих пор продолжаю думать даже после своей смерти. Сасори Акасуна. Человек, больной шизофренией. Мой ученик, который все же превзошел своего учителя.

@темы: Сасори/Дейдара, Фанфы, Творчество

18:07 

"Воспоминания"

"Эротика - это искусство, а порнография - это жизнь" (с).
В твоей душе бушует пламя,
Как раскаленный взрыв огня,
Твои глаза мне сердце ранят,
Боясь потухнуть навсегда.
Ребенком ты узнал забаву,
Отдавшись прихоти искры,
Взамен ты получил награду,
Найдя себя в лучах зари.
Взрывая часть души в огне,
Ты наблюдал за диким танцем,
Но после вновь скрывался в мгле,
Зовя с собою тихим: "Мастер..."
Я шел повсюду рядом с чудом,
Смотря на пламени цветок,
Ты называл меня бездушным,
Давя на жалостный порок.
В глубинах сердца куклы страшной
Вновь затеплился огонек,
Каким-то образом, неважным
Ты ту искру во мне зажег.
Живое сердце бьется спешно,
Я не стараюсь скрыть себя,
Ты обнимаешь куклу нежно,
Частичку пламени даря.
Я не могу понять себя,
Зачем скрывать в душе свой холод?
Я не могу понять тебя,
Ну для чего тебе мой норов?
Глаза небесно-голубого цвета
Лукаво смотрят свысока,
Возможно, небо рдеет где-то,
Письма уж кончилась строка.
Я ненавижу свою слабость,
Я презираю свой покой,
Но я готов делить ту сладость,
Что распускает в сердце зной.
"Зачем живому неживой?
Зачем тебе такой, как я?
И почему ты сам не свой,
Когда рискую жизнью я?"
Ты не ответил на вопрос,
Ты продолжаешь улыбаться,
Во мне безумец вздернул нос,
Крича, что не рискует сдаться.
Ты так напуган, дрожь в глазах,
Твой шаг, он очень не продуман.
Но ты стоишь, моля в слезах,
Твой ход, еще он не придуман.
Ты жил огнем,
Ты жил безумством,
Пощады низкой не моля,
Но та халтура, что присуща,
Увы, решила за тебя.
Твоя стихия - взрывы, пламя,
Моя же - куклы, яды, смерть.
Но я, одним лишь словом раня,
Не смог броню твою задеть.
К чему, к чему все эти слезы?
К чему сопливые слова?
Ты жил и видел одни грезы,
Тебя отверг я навсегда.
Прошли секунды, дни, недели,
Сквозная рана зажила,
Ты стал холодным, жестким Деем,
Ты стал бездушным, как и я.
Но что-то было чуждым, грозным,
И не пойму я никогда,
Откуда взялись боли слезы,
Когда ты выбросил меня.
Я рвался в свой последний бой,
Нещадно тратя свои силы,
Но удалось сломить дух мой,
Я будто был на гильотине.
Живое сердце еле бьется,
Последний стук стоит в ушах,
Хрипящий стон из груди рвется,
Жизнь растворяется в глазах.
Передо мною все темнеет,
И не смогу я больше жить,
Но небо вдруг знакомо рдеет,
И чувства сердца не убить.
Я слышу крики, брань и взрывы,
Я слышу: "Кац!", везде светло,
На месте скал уже обрывы,
Смерть украдет мое тепло.
Вот все затихло, звуки смолкли,
Я слышу быстрые шаги,
Ох, до чего же слезы колки,
А уж особенно твои.
Я никогда не видел грусти
В твоих сияющих глазах,
В своей душе ты будто струсил,
Цветок огня угас в слезах.
Рукой дрожащей прижимаешь,
Моля, чтобы это был лишь сон,
Но сам ты все же понимаешь,
Что все поставлено на кон.
Шепчу из сил, вмиг уходящих:
"Прости меня, вся жизнь - игра,
Я ведь всего лишь пешка спящих
Всевышних кукол бытия".
С холодных губ слетает хрип,
Ты накрываешь их рукой,
В твой взрыв в душе мне путь открыт,
И я уже обрел покой.
В твоих глазах мелькает страх,
На труп ты смотришь, не дыша,
Все твои мысли терпят крах,
Разбита в прах твоя душа.
Небесный взгляд остекленел,
Ты обнимаешь крепче куклу,
И видя ужас, ты не смел
Забыть себе одну минуту.
С любовью смотришь в чернь глазниц,
Рука уж тянется за глиной,
Подняв глаза, ты видишь птиц,
Летящих в теплую долину.
Рот на груди обрел свободу,
И жадно чавкая "едой",
Готов нести урон народу,
Но у тебя ведь смысл иной.
"Я не смогу прожить без Вас,
Не видя снова той усмешки,
Я не смогу увидеть глаз,
Тех черт лица, как у мальчишки.
Я спорил с Вами об искусстве,
Я выводил Вас из себя,
Я не был с Вами полным грусти,
Я много хвастался, а зря..."
Твой голос смолк, объятья сжались,
В глазах бушует боль, тоска
Сгорая в пламени, ты счастлив,
Как будто пуля у виска.
Взорвав себя подобно вспышке,
Ты пожелал уйти со мной,
Открыв неспешно щель в той крышке,
Ты снова стал самим собой.
Я никогда бы не подумал,
Что стану жертвой тех интриг,
Но, видя то, что ты придумал,
Я не хочу узнать свой крик.
Я буду ждать тебя всю вечность,
Пусть даже ты и не придешь,
Я потерял всю долговечность,
Но приобрел взамен любовь.

@музыка: Red - Hymn For The Missing

@темы: Сасори/Дейдара, Стихотворения, Творчество

Illusion of deception

главная